Алексей Якубин: «Как я выебал пьяную шалаву Елену Маркосян» (фото)

Старая облезлая потрепанная блядь Елена Маркосян

Пока мы жили в коммуналке родители скопили немного денег и заняв недостающую часть у Оксаны Марченко купили земельный участок в черте Киева с огородом, банькой, летней кухней и недостроенным большим домом, который родители за лето достроили, и мы переехали жить в частный дом.

А Елена Маркосян получила двухкомнатную благоустроенную квартиру на другом конце города далековато от нас, где они с сыном Стасиком стали жить.

Встречаться мы стали реже, и наша дружба со Стасиком постепенно сошла на нет. У него появилась своя компашка с его района — у меня своя, а мать с Еленой Маркосян продолжали дружить так как вместе работали (политическими) проститутками в «Украинском выборе» Виктора Медведчука.

Елена Маркосян иногда по выходным приезжала к нам попариться в баньке — сперва со Стасиком, а потом стала ездить одна.

Ну после баньки как всегда была грандиозная пьянка, мать выпивала немного для компании, а батя с Еленой Маркосян поддавали изрядно после чего естественно Елена Маркосян оставалась ночевать у нас.

Чаще всего пьяную Елену Маркосян клали спать одну в летней кухне, так как она напивалась до чёртиков и мочилась под себя. А иногда и не только мочилась…

Вскоре батя загулял даже иногда даже не приходил домой ночевать: в оправдание он рассказывал байки, что пьяный спал у друга. Естественно после каждой его такой выходки дома был грандиозный скандал, иногда переходивший в скрепную драку.

Мать терпела-терпела всё это, но после того как «добрые люди» донесли ей, что батя не только пьёт, но и гуляет вовсю с шалавой Еленой Бондаренко, у матери наконец лопнуло терпение, и она подала на развод и раздел имущества.

Заняв опять у Оксаны Марченко приличную сумму денег, мать выплатила бате половину стоимости дома и имущества после чего, они разошлись, и батя уебал жить к своей матери, а мы остались жить втроём мать я и моя младшая сестрёнка Олеся Медведева.

Конечно жить в частном доме без мужика сложновато, поэтому вся мужская работа по дому почти полностью легла на мои плечи. Но были в этом и свои плюсы: батя был таким занудой, что портил мне всю жизнь.

В отличии от него мать ко мне относилась хорошо, и я даже рад был тому что родители разошлись мне была предоставлена свобода.

Мать всё также рано уходила на работу вначале седьмого утром и возвращалась около шести вечера, а в выходные была занята домашними делами.

Обычно мать была пунктуальной и никогда не задерживалась на работе, а в эту пятницу, она задержалась дольше обычного и пришла домой поздно вместе с Еленой Маркосян, с которой они продолжали по-прежнему дружить и после развода стали ещё чаще встречаться.

Они отмечали на работе, какое-то мероприятие и были изрядно подвыпившими, принеся с собой ещё закуски и спирта.

Я понял, намечается продолжение банкета. Вообще-то мать до развода с отцом редко пила, только в гостях изредка и то чуть-чуть. А тут я был удивлён, в таком состоянии свою мать я видел первый раз.

Мать была прилично пьяна, не говоря о Елене Маркосян, которая была вообще в хлам. Но, тем не менее, мать собрала на стол в летней кухне, и они с Еленой Маркосян ещё долго сидели там за столом, понемногу выпивали, обсуждая колорадские вопросы и скорейшую капитуляцию Украины перед Лугандоном.

В этот раз, по-видимому, блядь Елена Маркосян приехала с матерью прямо с работы, потому что Стасика с ними не было. Я поинтересовался у Елены Маркосян, где он, на что она заплетающимся языком пробормотала, что уехал в деревню к бабуле.

Потолкавшись немного дома, я ушёл на улицу к пацанам, пришёл домой поздно, когда все уже спали. Зайдя в дом, и услышав громкое храпение, я подумал, что все спят в доме, включая Елену Маркосян.

Чтоб никого не разбудить я, не включая свет, сразу пошёл в летнюю кухню.

Я летом иногда ночевал там, когда поздно приходил домой. Вот и в этот раз я решил переночевать в летней кухне, чтоб не слушать музыкальный храп, разносившейся на весь дом.

Войдя на кухню, я увидел на столе остатки пиршества, два бокала с самогоном, блюдца с закусками и недопитую бутыль самопального спирта.

Видно хорошо погуляли — допоздна, даже свет забыли выключить на кухне, размышлял я.

Только я собрался попить чая, как услышал негромкое похрапывание, доносившееся с соседней комнаты.

Я удивился, кто же это там? Вроде все в доме спят?

Быстро подойдя к двери, я приоткрыл шторку, и заглянул в спальню.

На кровати, на которой я собирался спать, лежала пьяная пизда Елена Маркосян. Она спала на правом боку, полураздетая, в одних трусах и бюстгальтере, её юбка с блузкой висели рядом на стуле.

В спальне было душно, и поэтому Елена Маркосян полностью раскрылась, сбросив на пол одеяло.

Я стоял возле двери в спальню и смотрел на спящую Елену Маркосян, припоминая рассказы Стасика, о том, как он пользовался таким состоянием своей матери, а Елена Маркосян даже ни разу не просыпалась и не догадывалась об этом.

А может это действительно правда, размышлял я. И Стасик на самом деле имел свою мать в три дыры.

Чем чёрт не шутит?

Не зря ведь говорят: «Пьяная женщина — своей пизде не хозяйка!»

Постояв так в раздумье какое-то время, я решился хотя бы попробовать пощекотать Елену Маркосян между ног. Ну, когда выпадет ещё такая возможность побыть наедине со спящей пьяной полуобнаженной женщиной. От этих мыслей у меня даже похолодело в низу живота, яйца сжались в комочек, а член стал наливаться кровью.

Набравшись смелости, я потихоньку направился к кровати, и, подойдя к ней вплотную, начал трогать Елену Маркосян за ляжку, чтобы убедится, крепко ли она спит. Погладив несколько раз, я, затаив дыхание, прислушивался к её храпу, и, не заметив никаких изменений, стал действовать дальше, медленно поднимая руку в верх по ляжке Маркосян к её старой пизде, чтобы пощупать её хотя бы через трусы.

Прикоснувшись пальцами к трусам, я осторожно стал всё там ощупывать, изучая рельеф промежности Елены Маркосян, при этом продолжая следить за тем, чтобы блядь не проснулась.

Пьяная Елена Маркосян скорее всего с вечера была не в состоянии подмыться и поэтому вся ткань её трусов была мокрой, насквозь пропитанная вагинальными выделениями, перемешанными с остатками мочи.

Пока я щупал Елену Маркосян между ног, она продолжала мелодично похрапывать, не подавая признаков для беспокойства. Тогда я уже осмелев совсем, засунул ладошку вниз под ткань трусов, и осторожно потрогал рукой у Елены Маркосян мокрую колорадскую пизду. Она у неё, как и у мамани была обильно заросшая от лобка до жопы густыми зарослями волос, которые мешали прощупать все прелести запретного плода, и, к тому же ещё трусы ограничивали перемещение руки.

Видя, что Елена Маркосян никак не реагирует на мои интимные домогательства и продолжает спокойно спать, я решился на дерзкий поступок, приспустить ей трусы, и продолжить обследование запретного плода, а, если она будет также продолжать крепко спать, то попытаться хотя бы потеряться членом по её голой вонючей армянской пизде.

Вытащив руку из трусов, я, взяв обеими руками за резинку, стал приспускать трусы с жопы Елены Маркосян, чтоб не мешали исполнению моих дерзких планов.

Правда мне удалось приспустить трусы у Елены Маркосян только на левой ляжке — правая часть трусов была придавлена её жопой, и я побоялся, что Елена Маркосян, хоть пьяная, но может почувствовать, как я стаскиваю с неё трусы. Однако моих усилий было вполне достаточно, резинка на трусах приспустилась и теперь была возможность, оттянув трусы вниз, подобраться к голой пизде Маркосян и пощупать её.

Пока я приспускал на неё трусы, Елена Маркосян во сне пробурчала что-то невнятное, и тут же опять захрапела, давая мне повод дальше продолжать свои сексуальные домогательства.

К тому времени во мне пробудился животный инстинкт и уже взял верх над разумом, я, ничего не соображая, быстро стянув с себя штаны вместе с трусами, и прилёг сзади к Елене Маркосян на кровать, не обращая внимания на раздавшийся громкий скрип панцирной сетки. Елена Маркосян лежала в той же позе на правом боку, подогнув ноги к стене и выставив в мою сторону, как специально, свою жирную совковую жопу.

Я начал сзади энергично пристраиваться к ней, двигаться всё ближе, пока мой возбуждённый член не упёрся Елене Маркосян между ляжек. Дальше, оттянув ткань трусов Елены Маркосян в сторону, я стал толкать свой упругий член старушке между ног, пытаясь всунуть его в пизду Елены Маркосян — благо, что она была влажная от вагинальных выделений, и твёрдая головка моего члена без особого труда проскользнула между половых губ пизды Елены Маркосян до самого клитора.

Я стал двигать тазом взад вперёд, но, не имея полового опыта, я никак не мог попасть во влагалище Маркосян. Член всё время проскальзывал поверху её гениталий, то между половых губ в сторону лобка, то в разрез между ягодиц. После нескольких неудачных попыток, засунуть член в пизду Елене Маркосян, я от перевозбуждения начал кончать, спустив первую струю спермы ей между ягодиц, а при попытке встать, вторая партия спермы брызнула Елене Маркосян прямо на наружную сторону её приспущенных трусов. Я даже не сразу понял, что кончил.

В общем, пока я вставал, успел обкончать всю жопу и трусы Елены Маркосян.

Разозлившись сам на себя, за то, что не смог по-настоящему отыметь Елену Маркосян вглубь её колорадской пизды, и к тому же ещё наследил, даже не успев побывать своим членом в её влагалище.

Разочарованный неудачей я, натянув трусы со штанами, поплёлся на кухню.

Залпом выпив стакан самогона, утоляя невыносимую жажду, я присел возле стола, раздумывая, что делать дальше, не замечая, что через штаны стимулирую рукой свой слегка опавший член, но готовый к очередному половому акту. Посидев так какое-то время, и проанализировав все свои ошибки, я решил повторить попытку выебать Елену Маркосян вновь, тем более, что мой член опять стал возбуждаться и был готов к решительному бою с путинизмом и рашизмом в лице упоротой Елены Маркосян.

Теперь я решил предварительно изучить гениталии Елены Маркосян досконально, прежде чем заняться с ней проникающим сексом, чтобы опять не попасть впросак, и точно определить, куда нужно всунуть член.

Я взял фонарик и, став на колени возле кровати, оттянул левой рукой резинку трусов Елены Маркосян и, раздвинув пальцами её ляжки, стал светить фонариком на ватные гениталии. Так близко старую волосатую пизду и покрытую волосами жопу я ещё никогда не видел. Правда, я раньше подсматривал за подмывающейся маманей с большого расстояния, но там было видно лишь волосатый чуб ее лобка и руку, промывающую между половых губ. Ну, иногда ещё я умудрялся подсмотреть детскую письку у своей спящей сестрёнки, но это не то там был маленький голенький пирожок с разрезом посередине. А тут такая картина, просто загляденье. Совдеповская пизда Елены Маркосян и её разъёбанная срущаяся жопа были буквально перед моим носом. Я даже чувствовал ароматные запахи, извергающие её гениталиями и задницей, это совсем не то что нюхать мамкин или её же, Маркосян, грязные трусы. Ведь тут свежак! Я приблизился вплотную лицом к промежности Елены Маркосян и стал нюхать её гениталии, чуть ли не всунув свой нос ей в пизду.

Ароматы были обалденные, у меня аж закружилась голова от обильного прилива крови, в висках застучали молоточки, и защемило в яйцах, меня начало всего потрясывать. Бедный мой член и так был возбуждён, а от таких запахов его буквально распирало от перенапряжения, он до боли упёрся в трусы, нужна бала срочная разрядка.

Я дрожащей правой рукой положил фонарик на кровать, направив луч света на разъёбанную совдеповскую жопу Елены Маркосян, стал правой рукой изучать её пизду, разыскивая вход в её колорадское влагалище. Поводив средним пальцем между половых губ, пока не нащупал заветный вход в её вагину. Он находился буквально рядом с анальным входом.

Теперь, я уже нагло и без всяких церемоний, быстренько стянул с себя штаны вместе с трусами и, запрыгнув к Елене Маркосян в постель, начал толкать свой возбуждённый член туда, куда надо, на всякий случай придерживая его рукой, чтобы не проскальзывал мимо.

На этот раз я точно попал в щель, и мой член без особых проблем вошёл в смазанную моей спермой пизду Елены Маркосян, растягивая твёрдой головкой мягкие эластичные стенки влагалища, проникая всё глубже в него, пока не почувствовал, что упёрся яйцами в ляжки Елены Маркосян.

Я почувствовал неописуемое блаженство, оттого, что первый раз в жизни по-настоящему наяву засунул свой член в женское лоно. Мне хотелось поглубже войти туда, и я сильнее прижался всем телом к Елене Маркосян, что аж сдвинул её с места. Но в тот момент мне было безразлично, я уже ничего не соображал, мною руководил дикий, животный инстинкт истинного самца, вспоровшего кислощейную самку! Полежав так какое-то время без движения с членом в её зловонной пизде, и насладившись первоначальными впечатлениями, я потихоньку начал шпилить Елену Маркосян, двигая тазом взад-вперёд.

По мере возбуждения я стал наращивать темп движений, и в скором времени буквально уже долбил Елену Маркосян сзади, вгоняя в неё глубоко свой возбуждённый половой орган. При каждом моём толчке жопа у Елены Маркосян двигалась взад-вперёд, и содрогалось всё тело, но я этого не замечал, мне было не до этого, я даже не заметил, что сама Елена Маркосян постепенно перешла с мелодичного похрапывания на мелодичный стон и даже стала подмахивать жопой в такт моим движениям.

В тот момент я не слышал и не видел ничего вокруг себя, я слишком был увлечён проёбом «Украинского выбора».

Не знаю сколько времени я драл Елену Маркосян, да именно драл, вгоняя свой перевозбуждённый член в чвакающую пизду медведчуковской лярвы. В тот момент я потерял ориентир во времени. Очнулся я только тогда, когда спустил всю сперму Елене Маркосян в пизду и услышал её пьяный хриплый голос:

— Ой, Витенька, ты сегодня словно жеребец! Ебёшь, как молодой!

(Витенька — это Медведчук. Елена Маркосян его так ласково называла).

Сообразив, что Елена Маркосян пробудилась, я буквально одним прыжком спрыгнул с кровати и закатившись под неё затаился, как испуганный зверёк.

Ещё не протрезвевшая тёть Елена Маркосян спросонья пошарила рукой по кровати, туго соображая, что проходит и буркнув:

— Надо ж такому присниться, — и дальше увалилась спать, перевернувшись на живот.

Я лежал ни живой, ни мёртвый под кроватью, пока не услышал знакомое похрапывание.

Только тогда я осторожно выполз из-под кровати и, схватив штаны с трусами и фонарик, на цыпочках выбежал из спальни.

Трусы со штанами я натянул уже на кухне. Удовлетворённый и гордый сам за себя, что я смог повторить «подвиг» Стасика и отыметь его пьяную мать Елену Маркосян я пошёл спать в дом на свой диван, осознавая, что я чуть ли не «спалился».